Приключения профессора Зворыки

Приключения профессора Зворыки. Николай Корнеевич Чуковский

Глава первая. Профессор Зворыка

— Кто там?

— Дома профессор Зворыка?

Звякнула цепочка, дверь открылась, и на порог вышла толстая старуха в дырявом вязаном платке:

— Дома, дома, где ему шляться. Может и дома посидеть, — заговорила она, сложив руки на животе. — Заходите, а то вы мне всю кухню остудите.

Я вошел, остановился посреди кухни и снял шапку. Сердце билось так сильно, что я с трудом переводил дыхание.

— Да что ж вы стали? — продолжала старуха. — Прямо по коридору, вторая дверь налево.

Я сделал несколько шагов по темному узкому коридору и нерешительно остановился перед запертой дверью. Из-за двери доносился мягкий низкий мужской голос.

— Кушайте, милые мои! — говорил он. — Насыщайтесь, толстопузенькие. Наедайтесь, мои таракашечки. Что же ты, дурак, мыла не ешь? Тебе все свечки подавай, а мыла не хочешь? Поешь мыльца, миленочек, свечей на тебя не напасешься.

Я робко постучал в дверь.

— Кто там? Что вам нужно? — недовольно спросил меня голос.

— Можно видеть профессора Зворыку?

— Войдите.

Я отворил дверь. И, остолбенев, замер на пороге. На огромном стуле, перед гигантским письменным столом, спиной ко мне сидел человек совершенно необычайной ширины. В плечах он имел не меньше аршина и значительно расширялся книзу. На бычьем туловище без всякой шеи сидела двухпудовая круглая голова, покрытая золотыми вьющимися волосами. И вот, эта гора задвигалась. С грохотом отодвинулся стул, гигант выпрямился во весь рост и повернулся ко мне лицом. Я чувствовал себя так, будто меня прижали к полу всей этой грузной массой. Его золотоволосая голова, как купол собора, уходила в вышину. Еще полтора фута, и он коснулся бы макушкой потолка. Мягкие, отвислые щеки покоились на широком отлогом воротничке рубашки. Под воротником простирался вширь и вниз необозримый пиджак, бурый, с рыжими пятнами, похожий на карту какой-то горной страны. А под пиджаком начиналась обширная область брюк — черных, в белую полоску, широких и мягких. И, наконец, уже совсем внизу, пара рыжих широконосых ботинок, твердо упиравшихся в пол, больше похожих на дредноуты, чем на ботинки.

Я, верно, казался ему маленьким, щуплым и жалким. Он раздраженно рассматривал меня сверху крошечными светло-серыми глазками.

— Что вам нужно? — спросил он меня, наконец.

— Я… видите ли, мне, собственно, нужно, необходимо повидать профессора Зворыку. Если…

— Я и есть Зворыка. Зачем я вам нужен?

— Я хотел бы посоветоваться с вами, — начал я, совершенно подавленный его тоном и внешностью, насчет одной бумажки, вернее, насчет одного дневника…

— Насчет какой бумажки?

— Да вот насчет самой обыкновенной бумажки, насчет той бумажки, в которую мне завернули сосиски в колбасной…

Я обливался потом.

— Позвольте, молодой человек, — заговорил он, недоуменно разводя в воздухе огромными мягкими ладонями, — да вы не туда попали. Я не колбасник, а профессор геологии.

— Эта бумажка имеет прямое отношение к геологии. В ней даже упоминается ваше имя. Там находится чрезвычайно важное сообщение…

— Да, ведь, вы говорите, что это простая оберточная бумага…

— Конечно. Вы совершенно правы. Мне завернули в нее сосиски. Она до сих пор пахнет этими погаными сосисками. Но эта бумажка — отрывок из дневника, из чьих-то записок. В ней…

— Молодой человек, я сейчас занят. У меня нет времени заниматься вашими сосисками. Приходите ко мне в четверг на будущей неделе.

— О, профессор! — закричал я, — тогда все погибнет! Он…

Должно быть, он заметил, как я побледнел. Он поднял меня, как цыпленка, и с неуклюжей заботливостью посадил на стул.

— Хотите воды? Да не беспокойтесь, мы поговорим с вами, о чем вы пожелаете. Еще успеем. Вы, может быть, хотите есть? Когда вы сели эти сосиски? О, я знаю, что вы совершенно здоровы. Вам просто надо немного отдохнуть. Посмотрите сюда, — и он, ласково улыбаясь, широким жестом показал на свой письменный стол.

На столе находилось только три предмета: бронзовая чернильница, величиной с ведро, вставочка, напоминающая топорище, и маленькая проволочная клетка. Собственно, только эта клетка и привлекла мое внимание, потому что все остальные предметы были столь однообразно велики, что глаз привыкал к ним. Я невольно пододвинул ее к себе.

В ней сидело два чистеньких белых мышенка с длинными хвостами и крошечными черными глазками. Они грызли тщательно нарезанные ломтики мыла.

— Вам они нравятся? — спросил меня Зворыка. — Это чудные мыши. Вот этого зовут Тарас, а вон ту — Гретхен. Тарас наглый и обжорливый. Все лопает, что ему ни дашь. А Гретхен разборчива, как настоящая барышня.

Он открыл дверцу клетки. Мыши продолжали грызть мыло, не обращая на нас никакого внимания.

— Выходите, голубчики, выходите, мои таракашечки, — забормотал профессор.

Мыши в упор взглянули на него — Тарас бойко, а Гретхен застенчиво.

— Не бойтесь, цыпочки, не бойтесь, миленочки, — продолжал профессор. Тарас подошел к дверце и нерешительно оглянулся по сторонам.

— Что ж вы ждете? Гулять, гулять идите.

Тарас перешагнул через порог клетки, вышел на стол и остановился. Гретхен медлила перед порогом.

Профессор тихо засвистел. Мышенок сделал еще несколько шагов по столу.

— Уа! уа! — не своим голосом завизжал профессор, вскочил на ноги и кинулся прочь от стола.

Как две белые молнии, мыши соскочили со стола и бросились за ним вдогонку. Зворыка, похожий на гигантский волчек, вертелся посреди комнаты. Мыши вскарабкались ему на плечи, с плеч на голову, бегали, прыгали, скакали по его огромному телу. Он хохотал с диким грохотом, лопоча какие-то бессмысленные слова. Это продолжалось минут пять. Наконец, он остановился, вытер со лба пот, посадил мышей на свою просторную ладонь и, запыхавшийся, улыбающийся, сел на свой стул.

— Они меня совсем замучили, — сказал он, отдышавшись. — Это самые непоседливые мыши в мире.

— Простите, профессор, — заговорил я, — мне все же хотелось показать вам эту бумажку.

— Ах, да, бумажку, имеющую прямое отношение к геологии. В нее вам завернули сосиски. Слушайте, покажите мне ее завтра. Геология мне осточертела, ведь, я уже тридцать лет занимаюсь этой проклятой наукой, да и у вас усталый вид. Вот если бы в нее до сих пор были завернуты сосиски… Я безумно люблю сосиски! Давайте, купим сосисок! Авось, их на этот раз завернут в какую-нибудь более забавную бумагу.

— Профессор, считайте меня безумцем, сбежавшим из сумасшедшего дома, но прочтите эту бумажку! — закричал я. — Умоляю вас…

На этот раз моя взволнованность подействовала на Зворыку.

— Если это так спешно… я готов… — пробормотал он.

Я протянул ему помятый, засаленный лист бумаги, исписанный мелким прыгающим почерком. Это был не имеющий ни начала, ни конца отрывок из записок, сбивчивых и взбалмошных. Профессор брезгливо взял двумя пальцами лист, напялил на нос очки и стал медленно, с трудом разбирая почерк, читать вслух:

— „…а отец мой был парикмахером в Екатеринославе. Его считали хорошим мастером, брил он чисто и быстро. Человек он был тихий, скромный, все спрашивал клиентов: „не беспокоит-с?“ Но раз в год непременно выпивал и тогда престранным образом издевался над клиентами. Выбреет одну щеку и уйдет. А то пришел к нему раз один генерал — старичек с густыми усами и бровями, но совсем лысый. Только на макушке три белых волоска торчат. Отец мой бреет его и все на волоски смотрит. Да вдруг как хватит один волосок — чик! — и вырвал. „Ай, что это ты?“ — спрашивает генерал. А он — „ничего — говорит, „ваше высокопревосходительство, ничего, сидите смирно“. А сам через минуту — чик! — и второй волосок вырвал. Этот, верно, крепче сидел, потому что генерал подскочил даже и кровью налился. „Что это ты, болван, делаешь?“ — кричит. А отец: — „ничего, не извольте беспокоиться“, — и дальше бреет. Подождал, подождал, да хвать за последний волос. Тут генерал рассвирепел, вскочил, и как был в мыле, на середину парикмахерской выскочил. „Да ты крамольник!“ — кричит, — „да ты власть ниспровергнуть хочешь, да я тебя в Сибирь упеку! — „Да нет, что вы, я ничего…“ — говорит отец, а сам волоски на свет рассматривает. Насилу мать моя тогда генерала уговорила.

„Из-за таких выходок отец не раз оставался без работы.

„Несмотря на это, все его считали хорошим мастером и уважали. Хотел он, чтобы и из меня вышел парикмахер. Да, много часов провел я с бритвой в руке, много сбрил я бород и усов. Но я был рожден не для такой работы. Что могут дать гению бритва и мыло? Душа моя рвалась на волю, жаждала применения своим титаническим силам. Ах, о чем только не мечтал я тогда! Бывало, намылю чью-нибудь жесткую щеку, засмотрюсь в окно на торговок с яблоками и думаю: „бедные, вы и не знаете, что на вас смотрит будущий повелитель вселенной“. А мыло на щеке стынет. „Делай свое дело, Аполлон“, — говорит мне отец. Я вздрагиваю и принимаюсь за бритву.

„Но миру нужны средние, ничем не замечательные люди. Гениям нечего делать на земле. Много великих замыслов было у меня, но все они гибли по вине людей. Моя последняя затея — организовать тихоокеанских пиратов — мне не задалась. Напрасно я потратил двадцать лет жизни. Властвовать над людьми в наше время можно только с их позволения. А позволяют они неохотно.

„Вы не хотите меня? Отлично. Но я тоже не хочу вас! Мне суждено умереть, но вы умрете вместе со мной. Ни один из вас, люди, не переживет меня ни на секунду. Взлезайте на высочайшие горы, прячьтесь в темных подземельях — и это не спасет вас.

„Эта идея пришла мне в голову, когда я познакомился с последними открытиями профессора Зворыки. Щепотка динамита — все, что требуется для исполнения моих планов.

„С 30 апреля 192… года Земля будет сиять собственным, а не отраженным светом. Да, Аполлон, тебе все же суждено сделать кое-что в этом мире“…

Чем дольше читал профессор, тем серьезнее он становился. Глаза озабоченно расширились. Он волновался. Кончив читать, он медленно положил бумагу на стол и внимательно посмотрел мне в лицо.

— Вы знаете, кто это написал?

— Нет, — ответил я, — то-есть…

— Скажите мне прямо: вы знаете, кто это написал?

Я молчал.

— Ну?

— Думаю, что знаю.

— И я знаю, — проговорил он.

Минуты две он напряженно думал. Огромный лоб прорезала глубокая морщина, идущая от золотых волос к носу. Глаза, устремленные в окно, отразили небо и из серых стали синими.

Затем он решительно подошел к телефону.

— Академия Наук? Зворыка. Попросите к телефону Непременного Секретаря. Да, да. Нужна командировка. Да. Во Владивосток. Сегодня, шесть тридцать. Пришлите на вокзал. Экспрессом. Да. Экспедиция.

Приключения профессора Зворыки Чуковский читать, Приключения профессора Зворыки Чуковский читать бесплатно, Приключения профессора Зворыки Чуковский читать онлайн