Морской охотник

удивительная.

— Я очень хочу с ней подружиться, — сказала Маня. — Мы будем дружить втроем — ты, я и Катя. Макар Макарыч говорил, что Катя вместе с ним была на том берегу и они вдвоем искали там моего папу. Правда это?

— Он ничего больше тебе про Катю не говорил? — спросила Лида.

— Больше ничего. А ты еще что-нибудь знаешь?

В эту минуту на кухне раздался голос Марьи Васильевны:

— Маня!

— Иди, иди, моя мама зовет тебя обедать, — сказала Лида поспешно.

— Ты что-то знаешь про Катю, — сказала Маня встревоженно. — Что с ней случилось?

— Манечка! — крикнула Марья Васильевна.

— Иди! — повторила Лида. — Мама обидится, если ты не пойдешь.

И Маня ушла.

Тоска мучила Лиду. Бедная Катя!.. Не выдержав, Лида встала, отложила чулок и пошла по улицам — побродить…

Веранда надолго опустела. Только Петя изредка пробегал мимо, крича: «В атаку!» и стреляя из рогатки.

Потом калитка отворилась, и в сад вошли Корольков и Макар Макарыч.

— Нет, нет, Макаров, так нельзя, — говорил Корольков. — Мы не можем уехать, не доведя этого дела до конца. Мы всем обязаны капитан-лейтенанту, и его дочь должна быть устроена. Я охотно верю, что Марья Васильевна очень, хорошая женщина. Но прежде всего нужно спросить Маню, где она сама хочет жить. А чтобы спросить ее, ей надо все рассказать.

Он решительно зашагал к веранде.

— Я понимаю, как это трудно, — продолжал он, — но тут нужна твердость!

— Есть твердость, товарищ лейтенант! — сказал Макар Макарыч.

Они поднялись по ступенькам.

— Если вы не можете, я сам ей скажу, — объявил Корольков. — Где она?

— В комнате, наверно.

Корольков подошел к двери и хотел постучать. Но перед дверью помедлил, переступая с ноги на ногу.

— Все-таки страшно, Макар Макарыч! — сказал он.

— Очень страшно, товарищ лейтенант, — сказал Макар Макарыч.

Победа

Как повеселели улицы города со вчерашнего дня! Конечно, развалины домов торчали всюду попрежнему. Но народу сразу стало гораздо больше — все вышли на улицу, все гуляли. На лавочках возле ворот сидели старые женщины, как до войны. Оказалось, что и детей в городе не так уж мало. По Главной улице провезли захваченные у немцев танки с черными крестами, и за ними бежала целая стая мальчишек. Все рассказывали об огромном сражении, которое началось ночью возле города, о прорыве фронта, о том, что немцев отогнали уже на шестьдесят километров. Много говорили и об удивительном подвиге маленького катера «Морской охотник», который ворвался в укрепленную немцами бухту и потопил подводную лодку. И при этом передавали такие подробности, словно видели все своими глазами.

Лида шла по улицам и старалась ни на что не смотреть. Если бы с нею была Катя, как радовались бы они обе сейчас! Но Кати нет, она ее не встретит ни вон за тем углом, ни за этим.

Незаметно дошла она до большого сапога на разрушенном домике Дракондиди. Она оглянулась, чтобы поглядеть, не смотрит ли на нее кто-нибудь, — так требовала Катя, — и вошла в дверь. Как всегда, вспугнутая ею птичка вылетела в пролом крыши. Лида вошла в сад, такой знакомый, полный веселого солнечного света, и пошла, раздвигая листья руками.

Этот сад они с Катей считали своим. Здесь встречались они каждый день, здесь каждый уголок, каждый камень был родным для них. Лиде казалось, что вот-вот раздвинется листва и она увидит Катю, тоненькую, черненькую, с блестящими глазами. Но Кати здесь не было и никогда уже больше не будет.

Лида вышла на улицу и, почти ничего не видя, потому что глаза ее были полны слез, пошла назад, к домику Мани. У калитки она остановилась и взглянула через ограду на веранду. И чуть не упала от неожиданности.

На веранде стоял высокий морской офицер и рядом с ним — Катя!

Лида хотела закричать, но у нее пропал голос; хотела побежать, но ноги не слушались ее.

— Вы не забыли, что вы мне обещали? — слышала она Катин голос. — Вы сядете в свое кресло, на то место, где вы всегда сидели, и будете сидеть с самым спокойным видом, будто никогда и не уезжали.

— А мне, признаться, так и хочется крикнуть во все горло: «Маня!» — сказал офицер.

— Что вы! Что вы! Катя испуганно замахала на него руками. — Вы мне все испортите!

— Ну-ну, я пошутил, — сказал офицер. — Я никогда не нарушаю своих обещаний. Раз обещано, значит обещано.

Тут Лида наконец справилась со своими ногами. Она распахнула калитку, вбежала в сад и хотела уже было крикнуть: «Катя!» Но Катя заметила ее и приложила палец к губам. И Лида не крикнула.

— Тише, Лидочка, милая, тише! — зашептала Катя, кидаясь к ней навстречу и обнимая ее. — Вот этот офицер… Но это все пока тайна. Мы перешли с ним через горы и вышли прямо к нашим наступающим войскам… Молчи! Если ты крикнешь, ты мне все испортишь! Я так замечательно придумала! Пускай никто-никто ничего не знает. Вот мы их удивим!

В эту минуту дверь на веранду отворилась, и на пороге появился Корольков. Он стоял к веранде спиной и разговаривал с Маней, которая была там, перед ним, в комнате.

— Мне пора уходить… — говорил он запинаясь. — Но перед уходом я обязан сказать тебе… я должен сказать тебе… что наш любимый командир… что твой отец…

— Папочка вернулся!

Это крикнула Маня. Она увидела через дверь сидящего в кресле офицера, кинулась к нему, прижалась к его плечу.

Корольков обернулся. Лицо его засияло от удивления, и радости. Он онемел и застыл. Рядом с ним стояли Макар Макарыч и Марья Васильевна, тоже онемевшие и застывшие.

Однако уже через мгновенье Корольков очнулся. Он твердым шагом подошел к Маниному папе, приложил руку к козырьку своей фуражки и сказал:

— Товарищ капитан-лейтенант, разрешите доложить: ваше приказание выполнено, подводная лодка потоплена.

Манин папа поднялся с кресла:

— Спасибо, Корольков!

Он взял Королькова за плечи, притянул к себе и поцеловал.

Катя шопотом сказала Мане:

— Вот видишь, я обещала тебе найти твоего папу и нашла его!

— Ты самая хорошая девочка на свете! — воскликнула Маня.

Манин папа положил руку на Катину голову.

— У нее только один недостаток, — сказал он. Она слишком любит тайны.

удивительная. — Я очень хочу с ней подружиться, — сказала Маня. — Мы будем дружить втроем — ты, я и Катя. Макар Макарыч говорил, что Катя вместе с ним была