Worksites
Жизнь философа и философия жизни
году философ получил свидетельство о смерти, на котором начертал по латыни "Obit anus, abit onus" ("Отошла старуха, свалилось бремя"). 3 Кто из мыслителей оказал решающее воздействие на формирование философии А. Шопенгауэра? Представляется, что более всего на нее повлияли Кант, Гегель и Будда. Кант разрушил представления наивного реализма, полагавшего, что, во-первых, есть объективно существующие вещи, во-вторых они имеют свойства, в-третьих эти свойства достаточно точно и адекватно отпечатываются в человеческом сознании, в четвертых сознание это выполняет роль зеркала, послушно отражающего то, что ему будет показано, но ничего не добавляющего от себя. Кант предложил и обосновал иную картину. Есть, во-первых, вещи сами по себе. Но каковы они, мы никогда не знаем и не узнаем. Мы можем знать лишь одно: нечто воздействует на нас, вызывая ощущения. Каково это "нечто", навсегда останется неведомым: "заглянуть" за ощущения мы не можем. Мы способны лишь строить догадки о том, что их вызывает. Но человеку разумному понятно: то вызывает ощущения, на сами ощущения непохоже. Во-вторых, ощущения поступают к нам извне по пяти каналам: обоняние, осязание, зрение, вкус, слух. И все эти пять потоков каким-то образом сливаются в один, который представляется нам единым миром. Точнее, они не сливаются сами, поскольку разнородны: в нас есть что-то такое, что активно соединяет внешние ощущения пяти видов в единый комплекс, именуемый предметом. Кроме того, есть еще и поток разнообразных внутренних ощущений, которые что-то в нас соединяет в единое "самочувствие". Стало быть, психику человека нельзя сравнивать с зеркалом (ведь в нем отражались бы только различные потоки ощущений, а не предметы). Ее, используя сегодняшний образ, лучше сравнить со сложно запрограммированным компьютером. Две первые из его программ "априорные формы чувственности" заняты первичной обработкой ощущений. Пять внешних ощущений соединяются программой под названием "пространство" в результате получаются отдельные предметы. Эти предметы "лепит" сам человек помимо своей воли, наивно полагая, что они слеплены самой природой. Внутренние ощущения соединяются программой под названием "время" в результате возникает то, что называется человеческим Я. Далее в действие вступает вторая программа компьютера, именуемая рассудком. Из отдельных предметов рассудок собирает так называемые научные картины мира (их много, поскольку каждая наука имеет свою). Рассудок оперирует категориями, которые представляют собой запрограммированные формы человеческого мышления: "единство", "множественность", "всеобщность", "реальность", "отрицание", "ограничение", "субстанциональность" и "присущность", "причинность", "взаимодействие", "возможность", "существование", "необходимость" и "случайность". Категории эти, стало быть, не отражают чего-то в объективном мире, а являются формами устройства человеческого рассудка, второй программой "компьютера". В этих категориях мыслит любой человек, только называются они на разных языках различными словами. Категория одна, а понятий, выражающих ее на разных языках много. Окончательный итог работы второй программы те упорядоченные знания о предметах, которые складываются в единую "картину мира" в каждой из естественных наук. Говоря о "мире науки", мы подразумеваем вовсе не объективный мир в целом, состоящий из вещей самих по себе. Каким мог бы быть этот мир, что объединяло бы его в некое единство, мы не знаем и никогда не узнаем. А вот "мир" каждой науки составляется рассудком из предметов, активно построенных первой "программой" априорными формами чувственности. Мы по собственному усмотрению устанавливаем себе масштаб рассмотрения. Если, к примеру, мы принимаем за предельное рассматриваемое целое частицу или кварк, то получаем физику и ее "мир". Если мы принимаем за такое целое молекулу, то получаем химию и ее "мир". Если принимаем за целое организм, то получаем биологию и ее "мир". Таким образом, наш ум благодаря вложенной в него неведомым программистом априорной программе, именуемой рассудком, сам строит "миры", используя категории. Он сам обнаруживает законы этих "миров", сам устанавливает в нем связи и законы. У компьютера, однако, есть и третья "программа". Она "включается" всегда, а потому человек просто не может не размышлять о том, что представляет собой мир в целом, что представляет собой душа (или, выражаясь сегодняшним языком, сознание) и, наконец, что представляет собой Бог (представление о Боге, как известно, есть даже у атеиста). В результате работы этой третьей программы, именуемой чистым разумом, получаются представления теологии и метафизики, т.е. умозрительной философии. Беда, однако, заключается в том, что эта программа чересчур несовершенна. А потому, размышляя о мире в целом, о Боге и о душе, человек впадает в неразрешимые противоречия. Он получает взаимоисключающие положения, из которых каждое верно, но которые совершенно несовместимы. К примеру: "Все сложное в мире состоит из простого, и вообще есть только простое и то, что из него сложено" "Ни одна сложная вещь в мире не состоит из простых частей, и вообще нет ничего простого". На протяжении тысячелетий человечество не пришло к единому представлению ни о мире в целом, ни о Боге, ни о душе. Это может свидетельствовать только о слабости программы, именуемой "чистый разум". Значит, научно размышлять на эти три темы (иногда Кант добавляет к ним и четвертую тему свободы) невозможно. Правда, никакая сила заставит каждого из человека размышлять на эти темы. Свои ответы на вопросы о том, что такое мир, что такое душа, есть ли Бог и в чем состоит свобода, есть у любой бабушки на завалинке. Но эти ответы не имеют ничего общего с наукой. Видимо, они зачем-то нужны человеку, раз уж такая "компьютерная программа" заложена в его психику. Скорее всего, эти противоречивые размышления нужны человеку для обретения психологического равновесия. Но настоящий ученый должен довольствоваться только тем, что дают ему априорные формы чувственности и рассудок. Сказав хотя бы слово о Боге, мире в целом, душе и свободе, он покинул бы научные пределы. Поэтому, чтобы оставаться ученым, он должен отвечать: "Мы не знаем этого и никогда не узнаем научно". А. Шопенгауэр принимает общий подход И. Канта: нет никакого объективно, от века данного мира вещей самих по себе. "Миры", известные наукам, строятся чем-то таким, что присутствует в человеке и творит в нем. Но кто же заложил в его психику "компьютерные программы"? Кто был этим неведомым программистом? Кто заставил человека соединять разрозненные представления в предметы, в научные картины мира, в противоречивые учения о мире в целом, Боге, душе и свободе? Кант запретил отвечать на этот вопрос: мы не знаем и никогда не узнаем этого научно. Но парадокс заключался в том, что даже такой ответ был научным ответом. Он был суждением о душе, а всякие суждения о душе в науке должны быть запрещены. Запрет же, нарушенный самим запретителем, утрачивает силу. И Шопенгауэр преодолевает кантовский запрет заниматься философией ведь сам Кант явочным порядком занимается ей! Суждение "Мир в целом непознаваем" это тоже суждение о мире в целом, то есть суждение философское! Суждение "Бог непознаваем" это тоже суждение о Боге. Так же обстоит дело с суждениями о душе и о свободе, которые Кант объявил непознаваемыми вещами-в-себе. Все это суждения, которые, по Канту, в науке запрещены. Значит, они ненаучны! Главным аргументом Канта против философии является противоречивость суждений, которые получаются, когда в действие вступает третья программа разум. Но ведь сам Кант признает, что какая-то непреодолимая сила заставляет человека философствовать, впадая в противоречия. Так, может быть, "программирует" человеческое познание такая сила, которая сама раздирается противоречиями? Двадцать пять веков философствования, несмотря на все противоречия ведь это что-нибудь да значит! Видимо, сила, заставляющая человечество философствовать, обладает достаточной мощью, если она достигла такого результата? Гегель попытался ответить на поставленный Кантом вопрос: почему люди философствуют, несмотря на то, что впадают при этом в противоречия, несмотря на то, что за двадцать пять веков они так и не достигли однозначных результатов при решении философских вопросов о мире в целом, Боге, душе и свободе. Гегелевский ответ сводился к следующему. Существует Божественный Философский Разум, который спорит сам с собой. Но спорит он в соответствии с четко установленной для себя самого логикой. Вначале он выдвигает тезис, затем возражение против него (антитезис), а потом находит компромисс, примиряя тезис и антитезис в синтезе. Обретенный синтез снова превращается в тезис, для него находится антитезис, они снова примиряются в синтезе и так далее. Божественная Мысль при таком мышлении вовсе не топчется на месте. Она становится все богаче и богаче, возвращаясь, казалось бы, к тому же самому, но на новом уровне. Происходит развитие по спирали каждый виток повторяет предыдущий, но на более высоком уровне. Таким образом, происходит прогресс в философии. Божественный Разум, мыслимый Гегелем как бесконечный дух, открывает каждое из своих основополагающих понятий одному из философов "конечных духов". Потому и возникает ложное впечатление, будто философы спорят между собой. На самом же деле один воплощает в своем учении тезис, второй антитезис, третий синтез. Спираль человеческого философского мышления повторяет спираль божественного философского мышления. Стало быть, человеческая философия прогрессирует тоже, пока в лице Гегеля не достигнет того же конечного результата, к которому пришел Бог. Итак, через человечество, сквозь него, его устами философствует могущественная космическая сила, которая стремится к разумному примирению противоречий. Главные черты этой силы стремление к разумности и свободе, к примирению противоречий и к прогрессу. Больше того. Эта космическая сила Мировой Разум сотворила не только человека, но и всю природу, вложив в нее стремление к разумному порядку и свободе. Не секрет, что портрет Мирового Разума был во многом списан Гегелем с Наполеона Бонапарта: однажды увидев его, Гегель назвал Наполеона воплощением мирового духа в конкретном месте и в конкретное время. Именно Наполеон осуществил вековую мечту немецких интеллектуалов, вдохновлявшихся в молодости чистыми идеалами французской революции, еще не омраченными террором: в 1806 году он объединил 36 германских княжеств под своим протекторатом в Рейнский Союз. Мировой Дух, воплотившись в Наполеоне, начал, наконец, объединять немцев в нацию, делать из них исторический народ! Как тут не смотреть в будущее с оптимизмом? Именно оптимизма-то у Шопенгауэра никогда и не было. Он никогда не поверил бы в то, что историей и природой руководит какая-то космическая разумная сила, примиряющая противоречия и обеспечивающая развитие пусть даже и по спирали, а не по восходящей прямой. Гегель, возможно, и слышал в себе голос примиряющего Разума. Но Шопенгауэр, как и его предки, слышал в себе

Жизнь философа и философия жизни читать, Жизнь философа и философия жизни читать бесплатно, Жизнь философа и философия жизни читать онлайн