Worksites
Теория познания Канта. И. С. Нарский
развивающиеся формы познавательной деятельности, чего не видели не только философы, но и естествоиспытатели, постоянно оперирующие этими категориями. Так, детерминизм в рамках механистического миро­ воззрения знаменует определенный уровень познания объективного детерминизма природы. В непонимании ограниченности этого уровня и его категориальногс^въь. ражения, т.е. в отождествлении субъективного с объек­ тивным, ограниченного знания с неограниченным предметом познания и состоял один из пороков механи­ стического мировоззрения. Основоположники марксизма в середине прошлого века, когда механистическое мировоззрение еще господ­ ствовало в науках о природе, несмотря на ряд противо­ стоящих ему выдающихся открытий, подвергли критическому анализу категорию причинности, показав, что она лишь односторонним образом отражает объек­ тивную детерминацию природных явлений. Энгельс, в ча­ стности, указывал, что ”причина- и следствие суть представления, которые имеют значение, как таковые, только в применении к данному отдельному случаю; но как только мы будем рассматривать этот отдельный слу­ чай в его общей связи со всем мировым целом, эти пред­ ставления сходятся и переплетаются в представлении универсального взаимодействия...” 10. Энгельсу, разумеется, была совершенно чужда недо­ оценка принципа причинности, как и недооценка объек­ 9 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 29. С.85. Ю Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.20. С. 22. 18 тивной причинной обусловленности природных процес­ сов. Он выступал, с одной стороны, против абсолютиза­ ции понятия причинности, а с другой - за дальнейшее развитие, углубление этого понятия, т.е. адекватное по­ знание той объективной формы всеобщности, которую оно отражает. В.И. Ленин продолжил гносеологический анализ причинности в новую историческую эпоху, когда методологический кризис физики, начавшийся в конце прошлого столетия, выявил ограниченность механисти­ ческой, метафизической интерпретации философских категорий, которые применялись естествоиспытателями согласно утвердившимся исследовательским процедурам без какого-либо гносеологического, критического анали­ за, предваряющего их применение к новым объектам ис­ следования. Ленин, развивая положения Энгельса, указывал на то, что понятие причинности лишь прибли­ зительно отражает связь явлений природы, что оно неиз­ бежно упрощает реальные многообразные процессы, изолируя те или иные стороны единого мирового целого. Причина и следствие, писал В.И. Ленин в "Философских тетрадях", представляют собой "лишь моменты всемир­ ной взаимозависимости, связи (универсальной), взаимо- сцепления событий, лишь звенья в цепи развития материи"11. В.И. Ленин не ограничился одной лишь гносеологиче­ ской интерпретацией причинности. Он также разграни­ чивал понятие закона и закон, как он существует сам по себе, безотносительно к познанию, т. е. как существен­ ная, повторяющаяся, определенным образом направлен­ ная связь явлений. Нисколько не умаляя научного понимания закона, В.И. Ленин вместе с тем отмечал: "За­ кон берет спокойное - и потому закон, всякий закон, узок, неполон, приблизителен"1 2. Речь, конечно, идет о законах науки, т.е. научном отражении объективных законов, кото­ рые сами по себе, т.е. безотносительно к познанию, не 11 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 143. 12 Там же. С. 136. 2 * 19 являются ни приблизительными, ни узкими, ни непол­ ными. Большинство докантовских философов рассматривали онтологические категории, в особенности те из них, ко­ торые приобрели общенаучное значение (к ним прежде всего относятся категории причинности, закона) как не­ изменные определенности бытия, которые, так сказать, аксиоматически очевидны и поэтому исключают необхо­ димость критического анализа. Правда, скептицизм под­ вергал эти категории критике, но так как он вообще отвергал возможность философского (и не только фило­ софского) знания, то эта критика категорий превраща­ лась в беспредметное отрицание их познавательного значения. Философия Канта, несмотря на присущие ей черты скептицизма, агностицизма, является теоретическим обоснованием возможности научного познания природы, обоснованием, конечно, идеалистическим, субъективист­ ским, но тем не менее вскрывающим действительные процессы познавательной деятельности. Субъективист­ ски интерпретируя категории, Кант вместе с тем выявляет правомерность и, более того, необходимость их изучения как субъективных форм познавательной деятельности. Лишая категории онтологически-объективного, незави­ симого от познания содержания, не видя того, что эври­ стическое значение категорий органически связано с этим объективным содержанием, Кант, однако, невольно поставил вопрос о гносеологической интерпретации ка­ тегорий. То обстоятельство, что такая интерпретация предполагает рассмотрение категорий с позиций развива­ ющегося познания, о котором у Канта нет речи, сделало невозможным решение проблемы в рамках ”критиче­ ской философии”. Но все же проблема была поставлена. Последующее развитие немецкой классической филосо­ фии выявило выдающееся значение этой проблемы для развития диалектического метода, который подвергает критическому анализу предпосылки, основания, принци­ пы научного исследования. 20 Было бы серьезным заблуждением недооценивать вы­ дающееся значение такой постановки проблемы. Чтобы уяснить это, достаточно хотя бы указать на тот факт, что ни один естествоиспытатель Нового времени, пользуясь категориями причинности и т.д., не ставил вопроса о том, в чем же ограниченность этих понятий, насколько адек­ ватно они выражают реально существующие законы и ка­ узальные отношения, не следует ли подвергать эти понятия анализу и обогащать их новым содержанием. По­ становка, выдвижение новой проблемы в философии - явление отнюдь не частое, а если учесть значение пробле­ мы, о которой идет речь, то станет еще понятнее прогрес­ сивная роль, которую сыграла философия Канта, о данном случае в области гносеологии. Таким образом, субъективизм кантовской интерпрета­ ции познания представляет собой, как это ни поразитель­ но на первый взгляд, выдающуюся попытку преодоления субъективистских (и скептицистских) выводов, вытекаю­ щих из философского (но не только философского) эм­ пиризма. Кантовский субъективизм есть постановка проблемы гносеологической интерпретации факта зна­ ния и его категориальных форм. Сущность такой интерп­ ретации заключается в разграничении знания и предмета знания, в исследовании знания как уровня познания, пре­ восходимого его последующим развитием. При таком, по существу диалектическом, подходе, который, однако, не­ достаточно выявляется в философии Канта, и предмет по­ знания рассматривается критически, поскольку все, что о нем известно, также представляет собой определенный уровень познания, абсолютизация которого неизбежно ведет к заблуждениям. Гносеологическая интерпретация знания независимо от того, в какой мере она философски осознана, система­ тически осмысливается и разрабатывается в ходе разви­ тия науки. Иное дело - гносеологическая интерпретация категорий, которые в науках обычно выступают как уже заданные, готовые способы обобщения. У Канта отсутст­ вует идея развития философских категорий, хотя именно 21 эта идея составляет основание систематического диалек­ тического учения о категориях. И тем не менее именно с Канта гносеологическая интерпретация категорий стано­ вится первостепенной задачей философии. Кант свел онтологию к гносеологии и тем самым от­ крыл широкую дорогу для принципиально нового, исто­ рического понимания природы знания, картины мира, логических форм познавательной деятельности. И хотя историзм как принцип гносеологического исследования остался чужд Канту, именно это новое понимание соот­ ношения гносеологии и онтологии делает его великим философом несмотря на все противоречия, содержащие­ ся в основных понятиях его учения. Суть дела заключается в том, что это в высшей степени содержательные проти­ воречия, какова бы ни была форма их понятийного выра­ жения. Поэтому в них, в этих противоречиях, таится гениальное прозрение истины, выявление которой со­ ставляет одну из самых благодарных задач исследователя- марксиста. I Априоризм И. Канта. Проблемы, прозрения, заблуиздення Критика рационалистической интерпретации априорного. Априорное как форма, а не содержание знания Рационалистическая философия, какова бы ни была ее историческая форма, предполагает признание возможности принципиально независимого от опыта знания. Рационализм, признавая, что ^некоторые наши знания имеют своим источником чувственные восприятия предметов внешнего мира, категорически отвергает сенсуализм - учение о происхождении всех наших знаний из чувственных восприятий. С точки зрения рационализма мышление есть превосходящая возможности опыта познавательная способность, посредством которой постигается сверхчувственная реальность. Соответственно этому рационализм допускает существование априорного мышления, рассматривает чистый, т.е. независимый от чувствен­ ности, разум как самостоятельный источник знания, выявляющийся с наибольшей очевидностью в мате­ матике, в особенности в ее аксиоматике. Лейбниц, например, утверждал, что человека отличает от животного не мышление вообще, а способность мыслить априорно. Д. Юм, последовательный сторонник идеалистическо­ го эмпиризма и скептицизма, допускал тем не менее воз­ можность независимых от опыта выводов в некоторых разделах математики. Но он решительно отрицал воз­ можность априорных выводов в естествознании. Так, он писал, что ”знание отношения причинности отнюдь не 23 приобретается путем априорных заключений, но про­ истекает всецело из опыта...” *. Таким образом, вопрос о возможности или невозмож­ ности независимого от опыта знания составлял по суще­ ству центральный пункт философского спора между рационализмом и эмпиризмом. И заблуждения филосо­ фов, допускавших существование априорного знания, ни в малейшей степени не умаляют гносеологического зна­ чения поставленной ими проблемы. В наше время это, пожалуй, еще более очевидно, чем во времена Канта, ког­ да в науках (исключая математику и теоретическую меха­ нику) господствовало эмпирическое исследование. Результаты теоретического исследования, несомненно, выходят за границы наличного опыта; они сплошь и ря­ дом не согласуются с чувственными данными и, более то­ го, противоречат чувственному отражению внешнего мира, хотя именно последнее является его единственным источником. Уместно в этой связи сослаться на следую­ щее замечание Альберта Эйнштейна: ”В процессе разви­ тия философской мысли на протяжении столетий первостепенное значение имел следующий вопрос: что может дать познанию чистое мышление независимо от чувственного восприятия? Возможно ли познание, основанное на чистом мышлении? Если же нет, то ка­ ково соотношение между познанием и тем сырым мате­ риалом, которым являются наши ощущения?”* 2 Отвечая на этот вопрос, Эйнштейн отвергает аристок­ ратическую, по его выражению, иллюзию о неограничен­ ной проницательности чистого мышления. В другом месте Эйнштейн, однако, отмечает. ”В последнее время перестройка всей системы теоретической физики в це­ лом привела к тому, что признание умозрительного ха­ * ЮмД. Исследование о человеческом познании / / Соч.: В 2 т. М., 1965. Т. 2. С 29. 2 Эйнштейн А. Собр. научных трудов. М., 1967. Т. IV. С. 248. Примечательно, что Эйнштейн по существу пересказывает мысль Канта, не ссылаясь на него, очевидно, потому, что он пришел к этому взгляду собственным путем. Мы имеем в виду 24 рактера науки стало всеобщим достоянием»3. Эти заявле­ ния крупнейшего естествоиспытателя нашего века гово­ рят о том, что гносеологические проблемы, исторически связанные с априоризмом, не утеряли своей актуальности и сегодня. Априоризм зарождается уже в древнегреческой фило­ софии как теория врожденных идей, разработанная Пла­ тоном. Оставляя в стороне мистическое содержание этой облеченной в форму мифа теории, укажем на ее основ­ ной гносеологический аргумент: идентификация чувст­ венно воспринимаемых единичных вещей (скажем, ло­ шади, реки) была бы невозможна, если бы чувственному восприятию этих вещей не предшествовало сознание их "идеи’5, видовой определенности. Эти идеи, общие поня­ тия, утверждал Платон, врождены человеческой душе. Рационализм Нового времени возродил теорию врож­ денных идей как учение о возможности сверхопытного знания, которое дедуцируется из этих идей. Декарт считал врожденными идеи бога, субстанции, бытия. Его по­ пытка модернизировать онтологическое ”доказательст­ во” бытия бога была непосредственно связана с теорией врожденных идей. Однако важнейшее содержание этой тео­ рии составляли не теологические выводы, которые, из нее делались картезианцами, Лейбницем, Мальбраншем, а гно­ сеологическое положение о наличии в нашем знании сужде­ ний, обладающих строгой всеобщностью и необходимостью. Так, например, математические предложения рассматрива­ лись как независимые от опыта. Сторонники философского эмпиризма также считали, что опыт, индуктивные умозаключения не приводят к об­ ладающим аподиктической всеобщностью выводам. Они склонялись к номинализму, т.е. отрицанию объективной реальности всеобщего. При этом они нередко соглаша­ следующее положение Канта: "основной вопрос состоит в том, что и насколько может быть познано рассудком и разумом независимо от всякого опыта...” (Кант И’. Критика чистого разума / / Соч. Т. 3. С. 78). 3 Эйнштейн А. Собр. научных трудов. Т. IV. С. 167. 25 лись с рационалистами в том, что математические выводы независимы от опыта. Д. Локк, систематически опровергав­ ший теорию врожденных идей Декарта и обосновывавший философские основы эмпирического естествознания, счи­ тал тем не менее высшей ступенью познания интеллекту­ альную интуицию, солидаризируясь в этом пункте (правда, не без серьезных оговорок) с рационализмом Лейбниц, написавший большую работу против сенсуали­ стической системы Локка, продолжал теорию врожденных идей Декарта и связанную с ней априористическую кон­ цепцию. Он разграничивал истины факта, постигаемые с помощью опыта, и независимые от последнего истины разума, дедуцируемые из врожденных идей. "Идеи бытия, возможного, тождественного настолько прирождены нам, что они входят во все мысли и рассуждения, и я счи­ таю их присущими нашему духу"* 4. Врожденные идеи не являются, однако, мыслями, они представляют собой, скорее, предрасположения, интенции мышления. Эта смягчающая формулировка принципа врожденных идей не помешала, впрочем, Лейбницу утверждать, что "душа заключает в себе бытие, субстанцию, единое, тождествен­ ное, причину, восприятие,

Теория познания Канта. И. С. Нарский Философия читать, Теория познания Канта. И. С. Нарский Философия читать бесплатно, Теория познания Канта. И. С. Нарский Философия читать онлайн