Worksites
Теория познания Канта. И. С. Нарский
указывая В этой связи я хотел бы отметить глубокую, выявляющую новые перспективы гносеологического исследования мысль Э.Г.Юдина: ’’...ориентация на деятельность позволила глубже и точнее понять характер открываемых человеком законов мироздания, поскольку она раскрыла зависимость познания от его наличных форм, а не только от его объекта...” (Юдин ЭГ. Системный подход и принцип деятельности. М., 1978. С. 286). 10 на тот, не подлежащий игнорированию факт, что многие идеалисты (укажем хотя бы на Платона, Геге­ ля, Гуссерля) обосновывали, разумеется, антиматериа­ листическими аргументами, признание объективной истины как некоей высшей и по существу трансценден­ тной реальности. Итак, чтобы правильно понять Канта, в особенности значение его гносеологии для дальней­ шего, материалистического развития теории познания, необходим диалектико-материалистический анализ его основных положений. Поучительнейшим примером та­ кого подхода к анализу идеализма является тезис Марк­ са о субъективной стороне процесса познания, ’которую идеалистическая философия противопостав­ ляла созерцательному, метафизическому материализ­ му. Именно непонимание существенности субъектив­ ной стороны познания было главным, как подчеркивал Маркс, недостатком предшествующего материализма. Между тем познание предполагает наличие субъекта по­ знания; оно никоим образом не может быть сведено к взаимодействию объектов, как это иной раз пытаются представить некоторые философствующие кибернетики* В этом смысле познание есть субъективный процесс, как * Так, К.Штейнбух, известный западногерманский ки­ бернетик, делающий философские выводы из своих специальных исследований, утверждает, что разграничение субъекта и объекта означает ’’раскол научного мышления”, который в прошлом был неизбежным и даже плодотворным, но в настоящее время стал ’’источником обскурантистского образа мыслей” (Штейнбух К. Автомат и человек: Кибернетические факты и гипотезы. М., 1967. С. 25). Не вдаваясь в серьезный гносеологический анализ осуждаемого им ’’обскурантизма”, Штейнбух следующим образом подытоживает свое якобы непосредственно вытекающее из кибернетики философское открытие: ’’Противоположность между объектом и субъектом, которая так сильно подчеркивалась в прошлом, должна быть исключена из сферы научного мышления” (Там же). Нетрудно понять теоре­ тические корни заблуждения Штейн бух а: он считает право­ мерным отождествление человека, познающего определен­ ную реальность, с компьютером, выполняющим исследо­ вательскую программу. 11 бы ни были объективны его содержание и конечные ре­ зультаты. Домарксовский материализм истолковывал познание главным образом как результат воздействия предметов внешнего мира на сознание людей. Такое воздействие есть, разумеется, необходимое условие познавательной деятельности, свидетельство независимости объекта по­ знания от познающего субъекта. Однако, как ни сущест­ венно признание этих отправных положений, оно все же недостаточно для правильного, диалектического понима­ ния познавательной деятельности людей, ее качественно­ го отличия от аналогичной, присущей и животным деятельности. Основу познания образует специфическая деятельность познающих субъектов, которые взаимодей­ ствуют друг с другом, преобразуя внешние предметы не только физически, но и идеальным образом. Объекты по­ знания интериоризируются, субъект познания эксте- риоризируется. Этого не видел метафизический материализм, который фактически исключает из позна­ ния его деятельную основу, практику. ” Отсюда и про­ изошло, - писал Маркс, - что деятельная сторона, в противоположность материализму, развивалась идеализ­ мом, но только абстрактно, так как идеализм, конечно, не знает действительной, чувственной деятельности как та­ ковой”5. Познание невозможно как непосредственное отраже­ ние действительности. Даже ощущения, которые в извест­ ном смысле непосредственно связывают человеческий индивид с окружающим миром, предполагают кодирова­ ние и последующее раскодирование воздействий, пере­ даваемых нашими рецепторами в головной мозг. В этом смысле и ощущения носят опосредованный характер, тем более что они являются слагаемыми чувственных воспри­ ятий, которые предполагают предшествующий опыт, за­ висят от условий, установки, направленности поведения и познавательной деятельности человека. 5 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.З. С.1. 12 ) Опосредование, поскольку оно специфическим обра­ зом характеризует познание, есть субъективная деятель­ ность, которая, разумеется, подчиняется определенным закономерностям и в этом смысле объективно обуслов­ лена. Чувственные образы внешних предметов субъ­ ективны именно как чувственные образы, т. е. как обладающие свойствами, отнюдь не присущими предме­ там. В.И. Ленин соглашался с Гегелем, писавшим, что ” познание, желающее брать вещи так, как они есть, впа­ дает при этом в противоречие с самим собой”6. Гегель, как известно, был весьма далек от кантовского, субъекти­ вистского противопоставления картины мира, создавае­ мой познанием, и действительности, как она существует безотносительно к процессу познания и субъекту этого процесса. Следовательно, это, казалось бы, близкое к кантовским воззрениям высказывание Гегеля принадле­ жит к совершенно иной, несовместимой с агностициз­ мом системе взглядов. С этой же точки зрения следует, на мой взгляд, рассматривать и соответствующие высказы­ вания классиков марксизма, которые при внимательном прочтении помогают вскрыть, осмыслить гносеологиче­ ские корни кантовского агностицизма и идеализма, выя­ вить в учении Каша действительные, подлежащие диалектико-материалистическому решению проблемы. Ф. Энгельс, выступая против метафизического проти­ вопоставления конечного и бесконечного, против гносе­ ологических выводов, вытекающих из такого противопоставления, разъяснял, что познание конечного есть вместе с тем и познание бесконечного. Однако Эн­ гельс не ставил знак равенства между тем и другим про­ цессом и, подчеркивая их единство, указывал в то же время и на то, что познание бесконечного всегда остается незавершенным процессом. Именно в этой связи он от­ мечал, что познание бесконечного, преодолевающее свою собственную ограниченность, может совершаться 6 См.: Ленин В.И'. Поли. собр. соч., Т. 29. С. 216. 13 только в виде бесконечного асимптотического процесса. А отсюда следует вывод, который Энгельс и делает с не­ двусмысленной определенностью: "...бесконечное столь же познаваемо, сколь и непознаваемо"7. Этот вывод, ко­ торый, к сожалению, до сих пор не привлек пристального внимания исследователей, занимающихся гносеологией, не имеет, конечно, ничего общего с какой бы то ни было, хотя бы малейшей уступкой агностицизму. Агностицизм есть прежде всего субъективистская интерпретация того знания, которым уже располагает человек. Учение Канта о принципиально непознаваемых "вещах в себе" есть не исходная посылка его теории познания, а необходимое логическое следствие из той концепции пространства и времени, которую Кант разработал в диссертации 1770 г., т.е. за одиннадцать лет до опубликования'"Критики чис­ того разума". В этой диссертации - "О форме и принци­ пах чувственно воспринимаемого и умопостигаемого мира” - Кант еще не допускал существования принципи­ ально непознаваемой объективной реальности. В духе ра­ ционалистической традиции и вольфианской фшрсо- фии, господствовавшей в тогдашней Германии, Кант ут­ верждал: "чувственно познанное - это представление о вещах, какими они нам являются, а представления рассу­ дочные - как они существуют (на самом деле)”8. Что же касается пространства и времени, то они харак­ теризуются как априорные формы чувственности, чистые созерцания, посредством которых координируются, упо­ рядочиваются чувственные данные - результат восприя­ тий предметов внешнего мира, который сам по себе, т.е. безотносительно к процессу познания, не заключен в пространственно-временные границы. Казалось бы, что из основных положений диссертации 1770 г. непосредственно следовал вывод: все существую­ щее вне пространства и времени принципиально непозна­ 7 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.20. С. 549. 8 Кант И. Соч. Т. 2. С. 390. 14 ваемо. Но Кант этого вывода не делал, так как полагал, что именно пространство и время как формы чувственно­ го познания включают в сферу последнего внешние вещи, как они существуют сами по себе. Лишь в ” Критике чистого разума” пространство и время принципиально разъединя­ ют, абсолютно противопоставляют друг другу явления и ”вещи в себе”, которые, таким образом, трактуются уже как запредельная, трансцендентная и в силу этого принципи­ ально непознаваемая реальность. И такой вывод действи­ тельно неизбежен, коль скоро пространство и время рассматриваются лишь как формы познавательной дея­ тельности. Выше я говорил о метафизическом противопоставле­ нии бесконечного и конечного как об одном из теоретиче­ ских источников агностицизма. Это противопоставление мы находим и у Канта, который вместе в тем абсолютно противопоставляет друг другу познание отдельного и по­ знание всеобщего. Пространство и время всеобщи, абсо­ лютно всеобщи, утверждает Кант, отвергая мистические представления о возможности познания каких бы то ни было, находящихся вне времени и пространства сущно­ стей. Поскольку всеобщность пространства и времени дана уже в чувственных восприятиях, ее следует понимать как форму чувственного познания, предметом которого могут быть лишь явления, которые в силу этого абсолют­ но противопоставляются ”вещам в себе”. Кант отличает пространство и время от категорий, яв­ ляющихся формами рассудочного познания. Но посколь­ ку категориям также присуща всеобщность, которая не может быть объяснена как результат обобщения многообра­ зия отдельного, они также, согласно ” критической филосо­ фии”, должны быть , поняты как априорные формы познавательной деятельности, осуществляемой рассудком, мышлением. Категории действительно отличны от эмпири­ ческих понятий, чувственное происхождение которых более или менее очевидно. Сенсуализм, обосновывавший гносео­ логический императив редукции общих понятий к чувствен­ ным данным, никогда не применял этого принципа к 15 категориям, например к причинности, сущности, закону. Тем самым открывался путь к субъективистскому истол­ кованию категорий, которое и получило свое непосредст­ венное выражение в эмпиристском номинализме и концептуализме*. Юмовская концепция причинности как привычки рассматривать чувственно воспринимаемые вещи таким образом, что предшествующее представляет­ ся причиной, а последующее - следствием, представляла собой попытку дискредитации естественнонаучной кон­ цепции детерминизма. Эмпиризм не нашел аргументов против этой, возникшей на его собственной почве концеп­ ции. Против нее выступил Кант, который противопоставил номиналистическому субъективизму априористическое обоснование всеобщности и необходимости категорий, правда лишь как форм познавательной деятельности. Кант лишил категории, непосредственно относящиеся к объективной действительности, онтологического стату­ са. Для него не только пространство и время, но и катего­ рии мышления являются не более чем способами осуществления познания, имеющего место лишь в сфере явлений, которые характеризуются как существующие в рамках познавательного процесса и непосредственно связанной с ним бессознательной продуктивной силы во­ ображения. Однако тем самым Кант невольно, неосоз­ нанно поставил в высшей степени важный вопрос о ’’Общее и универсальное, - писал ДЛокк, - не относятся к действительному существованию вещей, а изобретены и созданы разумом для собственного употребления” (Локк Д. Опыт о человеческом разуме / / Избр. философ, произв.: В 2 т. М., 1960. Т. 1. С. 413). Не следует преувеличивать очевидное различие между этим эмпиристским воззрением и априоризмом Канта. И Локк и Кант считают формы всеобщности, присущие познавательной деятельности, субъективными. Иное дело, что Кант делает из этого постулата субъективистские агностические выводы относительно содержания знания, природы и ’’вещей в себе”, которые Локк считал в принципе познаваемыми. И тем не менее априоризм Канта в отличие от номинализма обосновывает не только всеобщность категорий, но и их безусловную необходимость. 16 формах познавательной деятельности, которые отнюдь не тождественны с теми объективно существующими фор­ мами всеобщности, которые они отражают в ходе исто­ рического развития познания. Сознательная постановка этой проблемы, разумеется, была невозможна в рамках ”критической философии”, которая в принципе исклю­ чала признание независимых от познания форм всеобщ­ ности, так же как и гносеологический принцип отражения. Докантовская философия не разграничивала причин­ ность, сущность, закон и другие формы всеобщности и их отражение в познании, знание о них, которое всегда яв­ ляется неполным, приблизительным. Категории обычно рассматривались как представления, формы мышления, полностью соответствующие отношениям, связям, кото­ рые имеют место во внешнем мире, в природе прежде всего. Те же философы, которые не соглашались с таким пониманием категорий, вообще отрицали наличие объек­ тивных форм всеобщности и истолковывали категории в духе номинализма, т.е. не столько как содержательные понятия, сколько как средства, орудия познания. Субъек­ тивный идеализм Дж. Беркли наиболее показателен в этом отношении. У Канта как философа, остающегося в конечном счете на почве метафизического способа мышления, также нет представления об изменчивости категорий как форм по­ знания, их развитии, соответствующем развитию, углуб­ лению наших знаний о внешнем мире, взаимосвязи явлений и т.д. Тем не менее постановка вопроса о катего­ риях как формах познавательной деятельности людей и в этом смысле субъективных формах, несмотря на агности­ ческие выводы философа, открывала перед теорией по­ знания совершенно новое проблемное поле исследования, предвосхищая открытие закономерностей развития логических (в том числе категориальных) форм познавательного процесса. В.И. Ленин, конспектируя ”Науку логики” Гегеля, под­ черкивает, что посредством категорий человек выделяет ^ Заказ № 1627 17 себя из природы и тем самым делает возможным ее науч­ ное познание. Категории ’’суть ступеньки выделения, т.е. познания мира, узловые пункты в сети, помогающие по­ знавать ее и овладевать ею”9. Разумеется, у Ленина нет ни малейшего сомнения в том, что причинность, закон, сущность, как и другие категории, представляют собой формы всеобщности, присущие самой объективной дей­ ствительности. Но они же, категории,

Теория познания Канта. И. С. Нарский Философия читать, Теория познания Канта. И. С. Нарский Философия читать бесплатно, Теория познания Канта. И. С. Нарский Философия читать онлайн