Worksites
Лекции по буддийской философии. А. Пятигорский
трансцендентального и не трансцендентального в суждениях, о которой говорил Эдвард Конзе. Возьмем простой (описуемый) факт чувственного восприятия в его самой простой буддийской трактовке, факт обоняния розы. Этот факт предстает (точнее, конечно, созерцается) в порядке серий (vithi) дхарм, примерно таким образом: 1. Контакт органа обоняния (хотя при этом происходят и контакты всех других «органов» с их объектами, но от этого мы здесь отвлекаемся) с его объектом, «розой». 2. Синтез (в моем распоряжении просто нет более подходящего слова) этого контакта в сознании обоняния (gandhadhatu vijnana), то есть «запах розы», более или менее аналогичный, с нашей психофизиологической точки зрения, «голому» факту сенсорики. 3. Вторичный синтез «запаха розы» на уровне сознания ума (manovijnanadhatu), когда он уже готов, приготовлен (vipaka — в первом своем значении безусловно кулинарный термин) к дальнейшим трансформациям (pariпата) осознанным и неосознанным, йогическим (то есть как объект созерцания) и не йогическим (как объект наслаждения, например) и т. д. Так вот, только в этой третьей фазе «запах розы» становится тем фактом, который может иметь «после-факт», какой-то остаток, след, что-то вроде «запаха запаха розы», но уже полностью лишенного своих чувственных характеристик и готового к хранению, сохранению, накапливанию в континууме мысли в его целостности, а не только в отдельном его жизненном отрезке. Таким образом, 1) контакт возникает и проходит, 2) сознание контакта возникает и проходит, 3) сознание сознания контакта возникает и… может пройти, исчезнуть (стереться и т. д.), а может и остаться в виде остатка или следа. Об этом, хотя и в крайне лапидарной форме, наш последний текст. V. 12 (17). «Тогда спросил Бодхисаттва Вишаламати: О Господи, говорил же Будда о Бодхисаттвах, искушенных в тайнах мысли, ума и сознания? Не соблаговолит ли Будда, Господь, объяснить, что эти слова значат? Будда отвечал: [а] О Вишаламати, опять и опять разные одушевленные существа оказываются ввергнутыми в круговорот рождений, смертей и перерождений. Тогда, прежде всего, мысль (citta) со всеми ее семенами (blja) аппроприирует (феномены) двух разновидностей. Первая — это органы с их телесностью (то есть формой). (Вторая — это) следы (отпечатки, остатки) объектов (органов чувств), сознания (пата — букв. „имя"), идей и концепций, выраженных словами (nimitta — „обозначенных"). Аппроприируя их, мысль становится зрелой (букв. — „готовой"), расширяется и развивается. [в]…Мысль, аппроприировавшая эти две разновидности феноменов, и есть аппроприирующее сознание (adana-vijnana), на основе которого и возникают шесть агрегатов сознания (то есть пять органов чувств и ум). Но каждый из них, в свою очередь, возникает и на основе пяти других. Так, достаточно любому из пяти сознаний органов чувств начать осознание чувствования соответствующего органа, как сознание ума немедленно входит в осознание этого осознания с его чувствованием и объектом. [с]…Это сознание, названное „аппроприирующим", потому что им аппроприируется тело (одушевленного существа), называется также „накопленным" (букв. — „заложенным", хотя лучше „остаточным") сознанием (alayavi-jnana), ибо оно связывает и держит вместе (все остальные элементы) как одно в этом теле. Еще оно называется „мысль» (citta), ибо вбирает все (ощущаемое) от зримого, слышимого, обоняемого, вкусового и от осязаемых феноменов (дхарм). …Тогда Будда сказал гатху (стих): [в] Аппроприирующее сознание, глубокое и тонкое, (Имеющее в себе) все семена, бурным несется потоком. Опасаясь, что это (сознание) они примут за „Я", Я не раскрыл этой тайны неопытным (ученикам). [е]…Тогда, что же насчет образов, созерцаемых мыслью, йогически сосредоточенной в самадхи, — отличны ли они от самой этой мысли? — Нет, как мыслимые образы, так и мыслящая (созерцающая) мысль, как мыслимый объект, так и его осознание — одно, одна мысль, (данная) только в сознании (vijnaptimаtrа). …Мысль мыслит только мысль (cittamatra). Никакая вещь не видит никакую (другую) вещь. Обусловленно возникающая мысль — только она мыслит и только она мыслима. Сосредоточенные на мысли в самадхи знают, что то на чем мысль сосредоточена, и сосредоточенная на объекте, мысль — одно. Они знают, что у мысли два аспекта: активный — мышление и пассивный — мыслимое»[14 - Sandhmirmocana-Sutra / Ed. and trans. E. Lamotte. Universite de Louvain, Recueil de Travaux. Series 2, fasc. 34. Louvain, 1935. P. 55–59, 91–92, 184–189, 212–214.]. Этот текст из Сандхинирмочана-сутры, то есть, по-видимому, первый священный (то есть вложенный в уста Будды) текст, излагающий Учение о Сознании (vijnana-vada). Немного позднее, в комментариях и трактатах Асанги и Васубандху (III–IV вв. н. э.?), это учение заняло центральное место в философской школе того же имени. Но пока в самой сутре оно еще не более чем развернутая позиция, не только вполне совместимая с позициями текстов (14) — (16), но и легко выводимая из них. Но есть и очень важные различия. Посмотрите, в тексте о возникновении мысли мысль возникает и исчезает, оставаясь в своем месте («случае»). Точнее, возникает и исчезает вместе со своим «случаем». Если отвлечься от времени ее возникновения, то есть нулевого времени, то она пространственно замкнута в свой «случай». Вместе с тем, если брать Возникновение Мысли в его биллионах и триллионах моментов — здесь уже будет не только время, но и направление: условное направление условного времени условного же потока мысли. Условного, поскольку последний еще не обрел своей конкретизации в континууме мысли, «разрезанном» на индивидуальные континуумы жизней отдельных одушевленных существ. В этом случае просто говорится: мысль возникает в потоке. В следующем тексте, о невозможности и непостижимости мысли, мысль полностью «денатурализирована», так сказать. Ни о каком, даже условном, времени не может быть и речи, так же как и о возникновении или прекращении мысли. Мысль имеет «свое» направление только в беседе Будды с Кашьяпой. И это «нулевое», несуществующее направление, ибо объект мысли Будды здесь — это любая мысль (заметьте, а не мысль вообще!), направление которой только в чистом пространстве (akasa) мысли к тому, что она есть, то есть к мысли Будды. И наконец, в тексте континуума сознания мысли условно «локализуются» в потоке, но не как в пространстве, а как именно во времени их серийного движения. Тогда направлением их движения будет в индивидуальном отрезке континуума — от рождения к смерти и от смерти к другому рождению, а в целом континууме — из его безначальности к возможному (а по некоторым текстам — обязательному) концу в Полном и Совершенном Пробуждении Буддства. В последнем нашем тексте сознание не имеет своего времени вообще; оно дано всегда как уже имеющееся и аппроприирующее, не только сознаваемое им «его» тело (vijnanakaya), но и все свои прошлые состояния (в виде того, что я назвал «после-запах» или «запах запаха»). В этом смысле всякое «остаточное» или «накопленное» сознание (alayavijnana) — это не только «мгновенный снимок» индивидуального сознания, но и такая его «картина», которая, по крайней мере во многих своих чертах, будет сохраняться на протяжении всего «отрезка» континуума или даже длиться за его пределами, до «конца» континуума. Но обратимся к § [а] сутры. Сознание (или мысль, здесь это опять синонимы) всегда является уже аппроприирующим все семена. Иначе говоря, все после-факты, остатки мыслей, все «запахи запахов» розы. Но эти семена, составляющие аппроприирующее или остаточное сознание, — не куча, не частицы в броуновском движении. Они являются только в определенной, более или менее стойкой конфигурации, и каждое из этих семян имеет тенденцию к образованию данной конфигурации, то есть данного индивидуального остаточного сознания (alayavijnana). Более строго говоря, каждое семя и есть такая тенденция, а данное остаточное сознание — конфигурация всех тенденций. Но что значит «тенденция»? Вопрос, как в смысле Учения о Сознании, так и общей теории Абхидхармы, — безумно трудный. Отвечая на него именно в этом смысле, напомню, что сама по себе (то есть как возникающая) мысль не имеет содержания [опять напоминаю из текста (14), что ее объекты (alambana) не есть содержание, ибо они возникают вместе с ней в составе «случая»]. Тенденция здесь — это чистая «склонность». Возьмем для примера детскую игру мозаику, где каждый кусочек картины имеет свое содержание только как фрагмент целого. Теперь постараемся себе представить, что такие кусочки никогда, при всем умении играющего, не сложились бы в целую картину, если бы каждый из них не обладал своей склонностью в нее сложиться. Палеонтолог, например, мне может возразить, что, исходя из известных правил строения живого организма, он восстановит весь скелет мамонта из фрагмента нижней челюсти. На что я ему скажу, прекрасно, но у вас есть мысль, имеющая своим содержанием то, что называется «мамонт», а в нашем распоряжении такой мысли не будет иметься, и, следовательно, мы не можем от ее содержания идти к ее фрагменту как к ее фрагменту, потому что не будет задано ее содержание как целого. Ибо в нашем случае, то есть в случае Учения о Сознании, содержание будет возникать вторично (скорее, третично, четвертично и т. д.) в процессе реализации (букв. — «приготовления», vipaka) этих фрагментов, семян-тенденций, остатков в одном целом данной конфигурации остаточного сознания. На самих отдельных фрагментах нашей мозаичной картинки ничего не изображено. В том же § [а] это сознание названо глубоким и тонким. Это не эпитеты поэтического языка, а специальные термины учения о сознании, Виджнянавады. «Глубокий» здесь характеризует каждую точку (мысль) конфигурации остаточного сознания как возникающую взаимообусловленно из — или с — другой. Каждая из этих точек ведет вглубь, в порядке, обратном порядку возникновения, как в приведенном выше примере: от запаха запаха розы — к запаху розы как осознанному в сознании ума — к запаху розы как факту сознания обоняния — к контакту органа обоняния с его объектом (рассуждая строго абхидхармистски, мы можем продолжать идти «вглубь» в обе стороны до бесконечности). Но если перевернуть это пространство конфигурации и идти вглубь от серий мысли, образованных чувственными контактами, к их осознаниям, осознаниям осознаний, осознаниям осознаний осознаний и т. д., то с каждым следующим шагом «содержание» мысли будет все более и более утончаться, все более и более превращаясь в то, что мы условно называем тенденцией. Тенденцией или склонностью к определенным конфигурациям, которые, согласно Виджнянаваде, чем они «тоньше», тем устойчивее в воспроизведении тех же или сходных остаточных сознаний. И вот тут-то оказывается, что, думая об этих семенах, остатках, тенденциях, результирующих в индивидуальных конфигурациях остаточного сознания, мы оказываемся философски вынужденными признать, что они должны обладать чем-то еще, точнее, быть чем-то еще, кроме того, чем они, номинально по крайней мере, являются (то есть сознанием). И это «что-то еще», чем они являются, не может быть ничем иным, кроме силы или энергии связи, о которой говорилось в предыдущих текстах как о санскарах. Это энергия, которой каждый остаток должен быть уже заряжен в своей тенденции (может быть, лучше — в направлении) к воспроизведению

Лекции по буддийской философии. А. Пятигорский Философия читать, Лекции по буддийской философии. А. Пятигорский Философия читать бесплатно, Лекции по буддийской философии. А. Пятигорский Философия читать онлайн