Worksites
Блуждающий будда. Мейстер Максим.
так благодарен вам и вашему монастырю… – начал гость проникновенно, – что не могу покинуть его, ни чем не отплатив вам… Конечно, я еще вернусь сюда, но сейчас меня ждут неотложные дела… По-моему, я еще смогу все исправить там у себя, и тогда… – мистер Смит мечтательно закатил глаза. – У меня будет столько денег, что я наконец смогу все бросить и стать буддийским монахом! Мастер Ли хотел попытаться понять эту фразу, но не стал, так как почувствовал, что может показаться невежливым, если вдруг ему это удастся. – Мы будем ждать вас, – вежливо улыбнулся мастер Ли. Перед тем как уехать, мистер Смит попросил, чтобы ему позволили отблагодарить монастырь так, как он хочет. Никто не возражал. Тогда гость исчез на пару дней, а потом приехал с целым грузовиком всякой всячины. За день с помощью нескольких рабочих и одного немного сумасшедшего человека со странным именем «дизайнер» мистер Смит превратил комнаты двух наставников монастыря в роскошные апартаменты. Полы и стены были покрыты толстыми коврами, соломенные подстилки выкинуты и заменены роскошными кроватями с золочеными спинками. Появилась какая-то несусветная мебель и электроника… Послушники с интересом и завистью заглядывали в двери, рассматривая новенький телевизор, видеомагнитофон и музыкальный центр с набором дисков околовосточной музыки. Однако всему этому великолепию не суждено было радовать своих новых хозяев. Как только довольный собой мистер Смит уехал, мастер Ли приказал вынести все из своей комнаты и сбросить в ближайшую пропасть. Мероприятие получилось торжественным и очень символичным. В нем принял участие даже мастер Чен. Он стоял на самом краю обрыва и провожал взглядом каждую брошенную вещь. – Да, так тоже можно, – сказал он, когда все закончилось. – Наши желания, брошенные в пустоту, разбиваются. Разбитое желание не так опасно, но самое безопасное желание то, которого нет… Все ждали, как поступит мастер Чен со своей преображенной комнатой, но он ни как не поступил. Уже полгода она оставалась в том же состоянии, в котором ее оставил мистер Смит и его помощники. …Два наставника небольшого высокогорного буддийского монастыря сидели друг против друга и молчали. Мастер Чен и мастер Ли, несмотря на то, что принадлежали к одной школе буддизма и жили вместе в одном монастыре уже больше двадцати лет, были совсем не похожи друг на друга. Высокий, худощавый мастер Чен слыл мрачным и суровым учителем. Послушники его уважали, но побаивались, стараясь без нужды не попадаться ему на глаза. Лицо Чена из-за своей непроницаемости было похоже на маску. Никто, кроме мастера Ли, не видел, чтобы мастер Чен улыбался. При этом все по себе знали, что взгляд его пронизывает насквозь… Послушники монастыря побаивались мастера Чена и были рады, что его не по-восточному вытянутое и бледное лицо можно было видеть не так уж часто. Большую часть времени мастер проводил у себя в комнате, покидая ее только во время занятий, обязательных служб и на редкие прогулки. Иногда он вдруг интересовался каким-то наиболее перспективным, по его мнению, послушником, давая тому несколько персональных уроков. Но это бывало не часто, и мало кто из послушников искренне желал удостоиться такой чести… Мастер Ли был полной противоположностью своему коллеге. Даже внешне. Это был полный, невысокого роста круглолицый китаец. С привычной, казалось, никогда не сходящей улыбкой на лице. Мастер Ли обладал мягким и сострадательным характером. Все обитатели монастыря его обожали. Стоило ему появиться во дворе, как его обступали послушники, радуясь возможности услышать какую-то поучительную историю, получить наставления или просто услышать добрые слова в свой адрес. А выходил мастер Ли часто. Ему совсем не сиделось у себя в комнате, он постоянно был чем-то занят в монастыре. И это нравилось ему гораздо больше, чем медитация, во время которой он частенько засыпал, чего очень стыдился. Как обычно, мастер Ли первый не выдержал затянувшегося молчания. – Брат Чен, могу я вас спросить? – начал мастер Ли. – Об одной вещи, которая меня давно беспокоит? – Конечно, любые беспокойства нужно немедленно пресекать, иначе они будут препятствием на нашем пути. Я буду рад, если смогу помочь вам, брат Ли. – Брат Чен, неужели вас не тревожит вся эта неуместная роскошь вокруг? – Роскошь? – мастер Чен недоуменно поднял взгляд. – Ах это!… Нет, она меня не беспокоит. Неужели есть какая-то разница в медитации на ковре или соломенной подстилке? И то и другое, в конце концов, не существует, не говоря уж о том, что не существует разницы между ними. Как может существовать разница между двумя вещами, которых нет? – Это теоретически, но практически… – мастер Ли замолчал, старясь подобрать слова. – Да, вы правы, – вдруг согласился мастер Чен. – А практически эта «роскошь» беспокоит вас… Вы можете поступить с ней так, как хотите. – Но вы забываете о примере, – мастер Ли вдруг почувствовал себя уязвленным, но за доли секунды уничтожил негативное чувство. – В монастыре живут монахи, которые еще не достигли вашего уровня понимания. Ради них я показал пример непривязанности, сбросив все ненужное в пропасть, в пустоту… – Да, так тоже можно, – повторил мастер Чен. – Но простите, дорогой брат Ли, за откровенность, вы ошибаетесь в том, что ваш пример был примером непривязанности. Вы как раз показали пример привязанности, пусть очень возвышенной, но привязанности… Мастер Ли хотел что-то сказать, но вместо этого надолго замолчал. – Вы правы, мастер Чен, – наконец тихо произнес он. – Ваш пример – пример настоящей непривязанности. Простите. Они снова помолчали. И снова мастер Ли начал говорить первым: – Вообще-то я пришел спросить не об этом… Я хотел бы узнать… Я хотел бы поговорить о брате Фэй Хуне… – Брат Хун?… Да, у него есть шансы. Не очень большие, но есть… – мастер Чен проницательно посмотрел на собеседника. – Да, но я бы снова хотел поговорить о ваших методах обучения. Вам не кажется, что они несколько… жестоки? – Жестоки? Жестокость рождается от чувств: от злобы, зависти, ревности… Я не мог быть жестоким, потому что не могу ничего из вышеперечисленного испытывать по отношению к брату Хуну или к кому бы то ни было еще… – Да, но он уже второй день не может нормально дышать носом! – Разбитый нос за мгновенное просветление – не такая уж высокая плата… – Мастер Чен, пожалуйста, для моего блага, расскажите подробнее о том, что произошло… – Хорошо, – легко согласился мастер Чен. Он закрыл глаза и в течение получаса не произнес ни слова, а потом внезапно, без всякого перехода, заговорил: – Я давно приметил брата Хуна. У него большой потенциал, но он молод и, несмотря на глубокие теоретические знания, не понимает основ. Я решил помочь ему. Вечером, когда монастырь готовился ко сну, я позвал его с собой. Мы пошли на вершину Кунь. Там очень хорошо наблюдать закат. Мы шли, и сначала подъем был не слишком крут. Подножье горы всегда полого. Оно было покрыто травой и цветами. Идти было приятно и легко. Брат Хун смотрел по сторонам и радовался прогулке. Но вот мы подошли к первому большому камню. Он был голым и острым. Я остановился перед ним и оглянулся на пройденные луга. «Сейчас мы прошли легкий путь. Ты понял это, брат Хун?» – спросил я его. Он ответил: «Да», и мне показалось, что он действительно понял. «Но чтобы идти дальше, мы должны преодолеть этот острый камень, – сказал я. – И дальше уже не будет так мягко и легко. Ты понимаешь это?» – «Да», – снова ответил брат Хун. И тогда мы преодолели голый и острый камень, и брат Хун немного содрал кожу на колене, потому что был неопытен. Мы преодолели камень и пошли по крутой тропинке вверх. Здесь уже не было цветов, только горные травы еще кое-где пробивались сквозь камни. С каждым шагом взбираться становилось все труднее. Брат Хун уже не смотрел по сторонам. Мы добрались до небольшой ровной площадки и снова остановились. «Мы прошли сложный путь, – сказал я. – Но дальше будет еще сложнее, и поэтому нужна передышка. Понимаешь?» – «Понимаю…» – сказал брат Хун, и я подумал, что он действительно понимает. Я дал время на отдых, а затем мы стали взбираться дальше. Гора стала совсем крутой, и нам иногда приходилось пробираться ползком, обдирая колени и ладони, но мы двигались вперед. И на середине этого пути, не останавливаясь, я спросил брата Хуна: «Понимаешь?» И он, задыхаясь, ответил: «Да». И я подумал, что он действительно понимает… Брат Хун совсем уже выбился из сил, когда мы добрались до ровной площадки на самой вершине горы. В двух шагах от нас была бездонная пропасть, а прямо перед нами догорал кровавый закат… И тогда я сказал: «Мы забрались. Теперь мы на вершине, и одновременно у самой пропасти… Посмотри же на закат!… Понимаешь?!» Тогда брат Хун посмотрел на красный закат и усталым голосом сказал: «Да, очень красиво…» И тогда я понял, что все его «да» были просто бессмысленным сотрясением воздуха! И тогда я размахнулся и как мог сильно ударил его кулаком в нос. Он зашатался, схватился руками за лицо, а когда отнял их и увидел кровь… Из его носа текла кровь, и его руки стали красными… Брат Хун посмотрел на красные руки, а потом на кровавый закат, потом снова на руки… И тогда он действительно ПОНЯЛ! Я прочитал это по его глазам… Мастер Чен замолчал. Казалось, то, что ему пришлось так долго говорить, утомило его. Он помолчал, а потом уверенно повторил: – Разбитый нос за подлинное понимание – не такая уж высокая цена… Понимаете?… – Да… – сказал мастер Ли и непроизвольно потер рукой нос. Он прикрыл веки и сосредоточился на том, что рассказал ему брат Чен. Все было действительно прозрачно, очевидно. То, что послушник Фай Хун не смог сразу понять такого простого урока, можно было объяснить только его невнимательностью. Вдруг мастеру Ли пришла в голову замечательная мысль: – А не мог ли быть его ответ в конце пути знаком его абсолютного понимания? Не промежуточного, на которое рассчитывали вы, а конечного? Ведь те его слова на вершине горы, слова «да, очень красиво» при виде кровавого заката, могли означать не только непонимание, но и наоборот, полное понимание… Мастер Чен с уважением глянул на собеседника. – Да, если бы эти слова были сказаны так, как они должны были быть сказаны, то это были бы слова Будды… Но они были сказаны так, что мне пришлось разбить брату Хуну нос… – Конечно… Простите, я просто хотел произвести впечатление своим глубоким видением… – Что вы, брат Ли, я рад, что вы мне указали на этот удивительный момент. Сегодня же вечером я снова заберусь на гору Кунь и попробую увидеть то, что вы сказали. – Но мое понимание всего

Блуждающий будда. Мейстер Максим. Философия читать, Блуждающий будда. Мейстер Максим. Философия читать бесплатно, Блуждающий будда. Мейстер Максим. Философия читать онлайн