Worksites
Антология мировой философии. Том 2. Европейская философия. От эпохи возрождения по эпоху просвещения
античности на возник¬новение собственно естественнонаучной мысли в эпоху Возрож-дения. Ф. Энгельс совершенно справедливо и чрезвычайно высоко оценил эту «грандиозную эпоху» и с точки зрения раз¬вития естественнонаучных исследований. По его словам, имен¬но тогда были превзойдены достижения древних греков и средневековых арабов и возникло «современное естествозна¬ние, — единственное, о котором может идти речь как о на¬уке» *. Под современным же естествознанием Энгельс, есте-ственно, разумел экспериментальное и математическое есте-ствознание, не известное ни древности, ни тем более средневе¬ковью. А оно, конечно, развивалось под влиянием запросов производства и других запросов жизни (например, искусства, которое достигло в рассматриваемый период поистине велико¬лепного расцвета). Едва ли не лучшим доказательством того служит много-гранная деятельность младшего современника Коперника вели- * К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 508. 1? кого итальянского художника, инженера, ученого и мыслителя Леонардо да Винчи. Его справедливо называют пионером со¬временного естествознания. Многие инженерные проекты Лео¬нардо оказались по плечу только XIX—XX вв. Не разделяя мистико-философских устремлений своих земляков, флорентий¬ских платоников, великий художник с большой силой подчер¬кнул необходимость как опытно-экспериментального исследо¬вания природы, так и математического осмысления его резуль¬татов. В этом отношении Леонардо да Винчи .опередил свою эпоху. Ни само естествознание, ни его философско-методологи-ческое осмысление не достигли еще той высоты, чтобы стать определяющими компонентами философского знания, как это произошло в последующую эпоху, о которой пойдет речь ниже. Однако глубокий интерес к природе, столь незначительно выра¬женный в течение многовекового господства схоластики, поро¬дил натурфилософию, достигшую своего расцвета в XVI — на¬чале XVII в. главным образом в Италии. Само появление натурфилософии, т. е. философии природы, свободной от непосредственного подчинения теологическим умозрениям, было одним из важнейших завоеваний культуры гуманизма. Оно было в первую очередь связано со страстным стремлением передовых людей эпохи к пониманию и покоре¬нию природы, к усилению власти человека над ней. Но по¬скольку эти стремления не были еще подкреплены соответ¬ствующим состоянием естествознания, они с необходимостью приобретали форму умозрительных размышлений о свойствах, элементах, качествах и атрибутах природы. Умозрительность ренессансной натурфилософии совершен¬но очевидна из труда Телезио «О природе вещей в соответ¬ствии с ее собственными началами». Само это название говорит о материалистических стремлениях автора, призывавшего к опытному исследованию природы и пытавшегося осуществить его. Но результаты, к которым он пришел в своем обобщающем труде, весьма напоминают натурфилософские построения до¬христианской (особенно досократовской) античности. Они ста¬ли важнейшим компонентом натурфилософии рассматриваемой эпохи. Итальянские и другие натурфилософы возродили все основ¬ные натурфилософские идеи, а в некоторых случаях и системы античных философов. Однако, поскольку они жили в эпоху господства христианско-монотеистического креационизма, офи-циальные догматы которого были, разумеется, обязательны и для них, эти натурфилософы чаще всего прибегали к пан-теистическому переосмыслению его. Натуралистический пан¬теизм, конечно, сохранял бога в качестве духовного творче¬ского начала, направляющего жизнь природы и человека, но, поскольку это начало мыслилось как неотрывное от природы, последняя рассматривалась не как созданная богом, а как на¬чало, столь же извечное, как и сам бог. Как мы видели выше, на этот путь еще в первой половине XV в. встал Николай 17 Кузанский. Подобно ему натурфилософы следующего столетия обратились к эманационистскому учению неоплатоников, при¬водившему к выводам пантеизма. Для читателя это станет со¬вершенно очевидным из произведений Патрици, для которого неоплатоновское Единое как абсолют, эманирующий природу, осуществляет этот процесс посредством световых излучений, как это имело место и в историческом неоплатонизме. Но тем самым Патрици, как и другие ренессансные натурфилософы, приходил к динамическому истолкованию природы, по суще¬ству освобождающейся от опеки сверхприродного бога. Идея тождества микро- и макрокосма, ставшая одной из основ и натурфилософии, теперь, как и в античности, нужна была прежде всего для того, чтобы зафиксировать природные источники психики. Патрици, как и подавляющее большин¬ ство других натурфилософов той эпохи, обращался при этом к платоновско-неоплатоновскому понятию мировой души, определяющей жизнь как природы в целом, так и всех орга¬ низмов и даже всех вещей. В этой связи ренессансные натур¬ философы пришли к выводам гилозоизма, столь широко рас¬ пространенного в античности. Характерно, что Патрици, отправляясь от понятия мировой души, причисляет к гилозо- истическому направлению в сущности всех древнегреческих философов, включая даже Демокрита и исключая только Лев- киппа и Эпикура. * Наиболее значительным и глубоким натурфилософом XV-I в. был Джордано Бруно, великий итальянский борец за передо¬вое, антисхоластическое мировоззрение. В его произведениях мы встречаемся едва ли не со всеми мотивами античной, пере-довой средневековой и современной ему ренессансной филосо¬фии. В отличие от ряда других современных ему натурфилосо¬фов Бруно испытал значительное воздействие ренессансно-го естествознания, в особенности гелиоцентрической теории Коперника. Вместе с тем пантеистические позиции Бруно, также восходившие к неоплатоновским источникам, помогли ему преодолеть существенную ограниченность космологических представлений Коперника. Последний, поменяв местами Солн¬це и Землю, превратив ее в одну из «рядовых» планет, под¬черкнул колоссальность расстояний до последней, замыкаю¬щей мир сферы неподвижных звезд, но в принципе остался в плену аристотелевско-схоластических представлений о конеч¬ности мироздания в пространстве. Бруно же, пантеистически приближая по примеру Кузанца бесконечного бога к природе, стал учить — и уже значительно более решительно, чем Куза-нец, — о бесконечности Вселенной, о бесчисленности и даже на¬селенности миров (последнее утверждение было теснейшим образом связано с гилозоистическими воззрениями Бруно). Та¬ким образом, великий итальянский натурфилософ шел значи-тельно дальше того, что было заключено в доктрине неоплато¬низма. Фактически он возобновлял здесь демокритовскую идею бесчисленности составляющих Вселенную миров. Не ме¬нее актуальной и острой для той эпохи была также произве- 18 денная Ноланцем (как именовал себя Бруно по месту своего рождения) ликвидация аристотелевско схоластического натур¬философского дуализма между земным миром, состоящим из традиционных четырех стихий, и миром небесным, якобы со¬стоящим из особой, нетленной «пятой сущности» — эфира. Со¬гласно Бруно, весь небесно-земной мир состоит из этих пяти элементов. Пантеизм Джордано Бруно по сравнению с пантеизмом Николая Кузанского более последовательно растворяет актуаль¬но бесконечный божественный абсолют в потенциально бесксо-нечной природе, состоящий из бесчисленного множества вещей, «Природа либо есть сам бог, либо божественная сила, открытая в самих вещах». Такой пантеистический натурализм, отвергаю¬щий креационистские установки христианского вероучения, фактически приводил Бруно на позиции материализма. В его произведениях читатель встретит ряд диалектических положений. Как и в античной натурфилософии, они вытекают из его попытки понять частности природы, исходя из понятия целостности. Эта попытка реализуется у Бруно и в стремле¬нии вскрыть генезис множественности и разнообразия вещей из единства и простоты актуально бесконечной субстанции, как это наметилось уже у Николая Кузанского. В отличие от него, однако, у Бруно почти нет остатков христианско-теологическо-го мировоззрения. Это равным образом относится и к учению Ноланца о совпадении противоположностей, в основном заим¬ствованному у Кузанца. Но опять же в отличие от автора «Ученого незнания» учение Бруно о совпадении противополож¬ностей — прямой и окружности, центра и периферии, уничто¬жения и возникновения, субъекта и объекта, свободы и необ-ходимости, любви и ненависти и т. п. — в бесконечной суб-станции значительно более натуралистично и свободно от теологических ассоциаций. Немалый интерес представляют, далее, натурфилософские и гносеологические идеи младшего современника Бруно — Том-мазо Кампанеллы. Гуманистическое движение захватило все области научно-философского знания, в том числе и сферу социальной филосо¬фии. Поскольку это движение отражало интересы различных классов, здесь были выдвинуты различные учения. Одно из наиболее значительных было сформулировано флорентийским государственным деятелем и политическим мыслителем, ровесником Эразма Роттердамского Никколо Ма¬киавелли (1469—1527). В числе его произведений — два поли¬тико-социологических трактата (оба написаны на итальянском языке): «Государь» (или «Князь») и «Рассуждения о первых десяти книгах Тита Ливия» *. Макиавелли — яркий и глубокий идеолог итальянской буржуазии, мечтавший о создании в по¬литически раздробленной Италии, становившейся тогда ареной * Ввиду недостатка места мы не смогли в настоящем из-дании дать отрывки из них. 19 борьбы более могущественных государств, единого, сильного государства, в котором право и законность должны возобладать над феодальным и полуфеодальным произволом. В противо¬положность средневеково-теократическому обоснованию госу¬дарственной власти как зависящей от церковной санкции и религиозного авторитета Макиавелли обосновывал прямо про¬тивоположное воззрение, согласно которому светское государ¬ство делает своим орудием религию и церковь, без которых оно не может обойтись. Согласно Марксу, Макиавелли был первым в ряду поли-тических мыслителей нового времени, у которых «сила изо-бражалась как основа права; тем самым теоретическое рассмо¬трение политики освобождено от морали» *. Макиавелли вы¬ступает как один из создателей юридического мировоззрения, отделявшего правовые установления от предписаний религии, которым в духе упомянутых воззрений Эразма приписы¬вается преимущественно моральное содержание. Политическая доктрина Макиавелли основывалась на индивидуалистических воззрениях относительно общества. Автор «Государя» был убе¬жден, что главный побудительный мотив деятельности лю¬дей заключен в их эгоизме, материальном интересе, что интере¬сы собственности для них даже выше, чем родственные связи, и т. п. Политическая философия, обосновывавшая необходимость сильной и притом светской государственной власти, в том же XVI в. была сформулирована и в других европейских странах, в частности во Франции Жаном Боденом, а в Польше Анджеем Моджевским. Сходные мотивы читатель обнаружит та^р«е и в отрывках из сочинений русского политического мыслителя того же столетия Ивана Пересветова. Другие социальные возможности, заложенные в гуманизме, были выявлены замечательным английским мыслителем и по¬литическим деятелем, другом Эразма Роттердамского Томасом Мором, автором знаменитого сочинения «Утопия». Это произ¬ведение возникло как прямое отражение того бедственного состояния, которое возникло в Англии и некоторых других странах Западной Европы в эпоху первоначального накопле¬ния капитала. Яркие страницы, характеризующие это состояние, приводятся Марксом в I томе «Капитала» как едва ли не первая констатация жестокости и бесчеловечности зарождающегося капитализма. Еще более значительна другая сторона «Утопии», составляющая ее основное содержание, — изображение идеаль¬ного общественного строя, якобы существующего на одноимен¬ном острове. В противоположность своему старшему совре¬меннику, Макиавелли, который основу основ общественной жизни видел в незыблемости частной собственности, Томас Мор именно в ней прозорливо увидел главную причину всех со¬циальных зол. Отсутствие ее и составляет определяющую осо¬бенность общественного строя утопийцев. В различных доку- * К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 314. ментах социальной мысли европейского средневековья форму¬лировались религиозно-коммунистические идеи, восходившие к первоначальному христианству. Но такого рода коммунизм — если вообще можно здесь применить это слово — был почти исключительно коммунизмом потребления. Мор же впервые в истории социалистической мысли обосновывает необходимость рациональной организации производства, без чего невозможно удовлетворение человеческих потребностей. Это и делает его первым представителем утопического социализма. Другой важнейший документ утопического социализма эпохи Возрождения — произведение итальянского философа Томмазо Кампанеллы «Город Солнца», появившееся через сто¬летие после выхода в свет «Утопии». В философском отноше¬нии в нем интересно пантеистическое обоснование необходи¬мости и преимуществ «жизни общиной». Сопоставление «Уто¬пии» и «Города Солнца» много даст читателю не только в смысле уяснения различия двух утопических картин социали-стического общества, но и в выявлении общекультурного и фи¬лософского климата эпохи Возрождения. Наиболее уязвимая сторона учений утопических социали¬стов связана с теми путями, посредством которых они мыс¬лили достижение нового общественного

Антология мировой философии. Том 2. Европейская философия. От эпохи возрождения по эпоху просвещения Философия читать, Антология мировой философии. Том 2. Европейская философия. От эпохи возрождения по эпоху просвещения Философия читать бесплатно, Антология мировой философии. Том 2. Европейская философия. От эпохи возрождения по эпоху просвещения Философия читать онлайн